Dark Harbour

Дорогие френды и сочувствующие, душа возжелала поэзии.
Какие стихи вам нравятся? Направления, авторы, названия.
Если есть возможность, кидайте тексты или ссылки на них в комменты.

( Read more... )

Где ты, время великих боев и крестовых походов?
Где высокая цель, осененная братством Креста?
Из небесных глубин
Изливается синь
Возле брошенных нами твердынь.
Девять каменных плит в основании храма Господня,
Девять рыцарей в белых плащах у начала начал.
Девять адских кругов,
Девять ангельских врат
Привели нас в апостольский град.
Кто сказал, что навеки потерян апостольский город?
Кто сказал, что наветы сильнее, чем орден святой?
Я не верю словам.
Не разрушится храм,
Пока бьется единое сердце,
Что верит в него!
Там, где жаром пылает небосвод,
Где песок раскален, как Божий нерв,
Мы, не зная сомнений, шли вперед,
Не умея делить любовь и гнев,
Облаченные в веру, как в доспех,
Мы искали дорогу к небесам.
Мы искали дорогу
В наш единственный Храм.

(c) Тампль


"Ferdinand Leeke - Parsifal in Quest of the Holy Grail"

В марте 1623 года принц Уэльский Карл в сопровождении маркиза Бэкингема и трех других джентльменов инкогнито покинул пределы Англии, чтобы отправиться в Мадрид, где, как он полагал, его присутствие поспособствует ускорению брачных переговоров между английской и испанской сторонами. Старый король Иаков скрепя сердце отпустил своего единственного сына и наследника, а также любимого фаворита Стини, на чужбину, о чем пожалел всего через несколько дней после их отъезда. Поездка ни к чему не привела, а пожилой человек сильно скучал в отсутствие своих "дорогих мальчиков". А так как человеком он был, в некотором роде, творческим, то тоска по самым близким людям обрела поэтическое воплощение.
Итак, стихи "августейшего Пана", как себя называет Иаков, посвященные путешествию сына и фаворита, принявших в поездке имена Джона (Джека) и Томаса Смитов.

“A Poeme made by Kinge James,
upon the voyage of his sonne Charles & Marquesse Buckingham,
into Spayne.
March: 1622”

What suddayne change hath dark’t of late,
The glory of th’ Arcadian state?
The fleecy flockes refuse to feede;
The lambes to play, the ewes to breede.
The Altars smoake, the offringes burne,

Till Jack & Tom doe safe returne.
The spring neglects his course to keepe,
The ayre with mightie stormes doth weepe;
The prety birdes disdaine to singe,
The meades to swell, the woodes to springe.

The mountaynes droppe, the fountaynes mourne,
Till Jack and Tom doe safe returne.
What may it bee, that mooves this woe,
Whose want affectes Arcadia soe?
The hope of Greece, the proppe of artes,

Was princely Jacke, the Joy of heartes.
And Tom was to our royall Pan,
The chiefest Swayne, and truest man.
The lofty toppes of Menalus,
Did shake with winde from Hesperus,

Whose sweete delicious ayre did fly,
Through all the boundes of Arcadie.
Which moov’d a vayne in Jacke and Tom,
To see the coast, it issued from.
The winde was love; the Princes stout

To Pages turnes; but who can doubt,
(Where equall fortune love procures,
And æquall love successe assures,)
But venturous Jacke will bring to Greece,
The best of price, the Golden fleece.

Love is a world of many Spaynes,
Where coldest hilles and hottest playnes,
With barren rockes and fertill feelds
By turne despayre and comfort yeelds.
But who can doubt of prosperous luck,

Where love and fortune doth conduct?
Thy grandsire, godsire, father too,
Were thyne examples so to doe.
Their brave attempts in heate of love,
France, Scotland, Denmarke did approve.

So Jacke and Tom doe nothing new
When love and fortune they pursue.
Kinde shepheards11 that have lov’d them long,
Bee not too rashe in censuring wrong:
Correct your feares, leave of to mourne,

The heavens shall favour their returne.
Committ the care to Regall Pan,
Of Jack his sonne, and Tom his man.

От этой шубки черно-белой
Исходит тонкий аромат;
Ее коснувшись, вечер целый
Я благовонием объят.

Как некий бог - быть может, фея -
Как добрый гений здешних мест,
Всем управляя, всюду вея,
Он наполняет все окрест.

Когда же снова взгляд влюбленный
Я устремив в твой взор гляжу -
Его невольно вновь, смущенный,
Я на себя перевожу;

Тогда твоих зрачков опалы,
Как два фонарика, горят,
И ты во мгле в мой взгляд усталый
Свой пристальный вперяешь взгляд.

Шарль Бодлер "Кот",
перевод Эллиса

Юрий Левитанский
Каждый выбирает для себя

Каждый выбирает для себя
Женщину, религию, дорогу.
Дьяволу служить или пророку -
Каждый выбирает для себя.

Кажды выбирает по себе
Слово для любви и для молитвы.
Шпагу для дуэли, меч для битвы
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает по себе
Щит и латы, посох и заплаты.
Меру окончательной расплаты
Каждый выбирает по себе.

Каждый выбирает для себя...
Выбираю тоже, как умею,
Ни к кому претензий не имею -
Каждый выбирает для себя.

1982

Известно, что часть своих сонетов Вильям Шекспир посвятил некоему W.H., которого ряд исследователей определяют как Генри Ризли, 3-го графа Саутгемптонского (Henry Wriothesley, 3rd Earl of Southampton, 06.10.1573-10.11.1624). Личность эта была примечательна не только дружбой со Стратфордским Лебедем, но и рядом других фактов, исторически подтвержденных или предполагаемых.

Названный в честь своего отца, Генри Ризли был старшим сыном 2-го графа Саутгемптона и Мэри Браун, дочери виконта Монтегю. Потеряв отца в возрасте восьми лет, он переехал из поместья Кодри (Суссекс) в графство Мидхерст, где рос как "подопечный короны", воспитываемый Уильямом Сесилом, лордом Берли, знаменитым министром Елизаветы Тюдор. В 1585 году Генри поступил в колледж Святого Иоанна в Кембридже, через четыре года получив степень магистра. Представленный в 17 лет ко двору, юноша быстро вошел в круг близких друзей молодого графа Эссекса, фаворита стареющей королевы, благодаря чему и сам стал пользоваться благосклонностью Елизаветы.
Большой любитель изящной словесности, Саутгемптон покровительствовал поэтам, например, Томасу Нэшу, Джервайзу Маркэму, Варнаве Барнсу и Джону Флорио, посвятившим ему ряд своих произведений. Но самым известным его подопечным стал Вильям Шекспир.
Великий поэт и драматург получил от графа тысячу фунтов (огромную сумму по тем временам) на поддержание театра, в свою очередь, написав проникновенные посвящения графу в "Венере и Адонису" и "Лукреции". Как уже было сказано выше, вероятно, именно Саутгемптон и есть тот самый "прекрасный юноша" из сонетов Шекспира, о природе чьих отношений с которым критики спорят до сих пор. Существует версия, будто Генри Ризли был внебрачным сыном королевы Елизаветы, выступающей в сонетах в образе знаменитой "Темной Леди". Эта легенда породила предположение, что именно благодаря этой родственной связи граф избежал эшафота в 1601 году.
Очень смелый и энергичный, Саутгемптон никогда не мог усидеть на месте. В 1596 вместе со своим другом Эссексом Ризли участвовал в экспедиции, результатом которой стал захват испанских сокровищ при Кадисе, а годом позже та же компания побывала на подвластных испанской короне Азорских островах - и тоже не в мирных целях. В 1598 году граф вместе с Робертом Сесилом провел некоторое время с дипломатической миссией при дворе недавно в очередной раз сменившего веру Генриха IV Бурбона.
Во время Девятилетней войны (1595-1604), когда главнокомандующим в Ирландию был отряжен фаворит Елизаветы, Саутгемптон сначала получил чин генерала кавалерии, но королева отвергла это назначение. Однако граф оставался при Эссексе, более или менее усешно выполняя его поручения, отличивших, в частности, в сражении при Арклоу (хотя люди Сесила-младшего доносили в Лондон, что большую часть времени высокопоставленный офицер проводит в объятиях капитана Пирса Эдмундса).
В 1601 году Генри Ризли стал одним из участников заговора против королевы, стоившего головы графу Эссексу. Его самого едва не постигла та же участь, однако смертный приговор был заменен на заключение в Тауэре.
Двумя годами позже, когда английский трон перешел к Иакову Шотландскому, граф был освобожден из заключения и со всеми почестями возвращен ко двору.
Как и при жизни Елизаветы, он продолжал покровительствовать поэтам и драматургам, ссориться с другими придворными, критиковать власть предержащих (в 1621 году он попал в опалу из-за суровой критики любимца монарха, герцога Бэкингема) и воевать (в 1614 году он сражался в качестве волонтера в Германии). Саутгемптон принимал активное участие в разработке и финансировании проекта колонизации Вирджинии. Считается, что именно в честь него названы гавань Хэмптон Роадз (Hampton Roads), город и река Хэптон.
В 1624 году граф вместе со своим старшим сыном записался в ряды армии Соединенных Провинций, ведших в то время боевые действия против Испании, однако сойдя на берег оба подхватили лихорадку, от которой оба и скончались.

( потреты графа Саутгемптона )

( несколько сонетов в переводе С.Я.Маршака )

Последние несколько дней постоянно перечитываю Бернса. Маленькая книжечка незамысловатых, казалось бы, стихов, больше похожих на народные песни, - а сколько удовольствия от простых и в то же самое время очень трогательных строчек.
Например, стихотворение ( Моему незаконнорожденному ребенку )


Лоуренс Альма-Тадема "Солнечный свет", подсмотрено у kavery.

Стихотворение, чье авторство приписывается Карлу I Стюарту.

Upon a Quiet Conscience

Close thine eyes and sleep secure,
Thy soul is safe, thy body sure;
He that guards thee, he that keeps,
Never slumbers, never sleeps.
A quiet conscience, in a quiet breast,
Has only peace, has only rest:
The music and the mirth of kings
Are out of tune, unless she sings.
Then close thine eyes in peace, and rest secure,
No sleep so sweet as thine, no rest so sure.



( еще один портрет )

Раз уж речь зашла о Елизавете, хотелось бы написать об одной из самых любимых личностей той поры, сэре Филипе Сидни. Признаюсь, знаю о нем не слишком много, но и этих ограниченных биографических сведений, а также его стихов было достаточно для возникновения симпатии :-)

Сэр Филип Сидни (30.11.1554 - 17.10.1586), поэт, придворный и воин, является одной из наиболее выдающихся личностей елизаветинской эпохи.
Старший сын сэра Генри Сидни и леди Мэри Дадли, Филип родился в фамильном поместье Пентхерст, в Кенте. Его мать была дочерью Джона Дадли, герцога Нортумберленда, и сестрой Роберта Дадли, графа Лестера, фаворита Елизаветы I. Его младшая сестра Мэри вышедшая замуж за Генри Герберта, графа Пемброка, была переводчиком и меценатом. Именно ей Сидни посвятил свою самую большую работу, роман "Аркадия". Крестным отцом Сидни-младшего стал испанский король Филипп II.
Пройдя обучение в Шрусбери-скул и оксфордском колледже Крайст-Черч, Филип три года путешествовал по Европе, посетив Францию, где принимал участие в брачных переговорах между Елизаветой и герцогом Алансонским, а также стал свидетелем Варфоломеевской ночи, Германию, Италию, Польшу и Австрию. Во время поездки Сидни не только совершенствовался в знании языков, но и встречался со знаменитыми политиками и мыслителями того времени, к примеру, со знаменитым поэтом Торквато Тассо.
Вернувшись в Англию в 1575 году, Сидни повстречал 13-летнюю Пенелопу Деверо, вдохновившую его на написание знаменитого цикла из 108 сонетов "Астрофил и Стелла" (1581, опубл. в 1591), ставшего значимым явление в английской поэзии (он использовал стихотворные приемы своего любимого Петрарки, не впадая, однако, в зависимость от итальянского учителя). Граф Эссекс, отец девушки, планировал выдать дочь за Сидни, однако его смерть (1576) расстроила брачные планы.
Филип же посвятил себя не только искусству, но и политике, защищая административные преобразования своего отца, бывшего наместником в Ирландии, а также выступая против французского брака королевы, что привело к ссоре Сидни с Эдвардом де Вером, графом Оксфордским. Последовал вызов на дуэль, однако Елизавета запретила этот поединок. Филип написал длинное письмо королеве, в котором обосновывал безрассудство брака с герцогом Анжуйским. Елизавета была возмущена подобной дерзостью, и Сидни пришлось удалиться от двора.
Во время опалы поэт сочинил роман "Аркадия" (1581, опубл. в 1595), посвятив его своей сестре, и трактат "В защиту поэзии" (1580, опубл. в 1590). Другой знаменитый елизаветинец, Эдмунд Спенсер, с которым Сидни свел знакомство в тот период, посвятил свой "Пастушечий календарь" именно ему. Вполне вероятно, Сидни принимал участие в кружке английских гуманистов "Ареопаг", призванном приблизить английский стих к классическим образцам. Также он начал стихотворный перевод книги Псалмов, законченный после его смерти его сестрой.
В 1581 Сидни вернулся ко двору. В том же году Пенелопа Деверо вышла, против своей воли, за лорда Роберта Рича.
В 1583 поэту было пожаловано рыцарское звание.
Первоначальные планы женитьбы Филипа на Анне, дочери Уильяма Сесила, министра королевы Елизаветы, расстроились ближе к 1571. В 1583 Сидни женился на 14-летней Фрэнсис, дочери сэра Фрэнсиса Уолсингема, государственного секретаря.
В следующем году поэт познакомился с Джордано Бруно, который впоследствии посвятил ему две из своих книг.
Семейные традиции и личный опыт (во время Варфоломеевской ночи он находился в парижском доме Уолсингема) сделали Сидни пылким протестантом. Он неоднократно высказывался в пользу нападения на Испанию, а также создания протестантской лиги - для отражения мощи Испании и ее католических союзников. В 1585 он был назначен губернатором голландского Флиссингена, годом позже командовал удачным нападением на испанские войска вблизи крепости Аксель. Несколько месяцев спустя Сидни сражался под началом сэра Джона Норриса в битве при Зютфене, во время которой был ранен в бедро. Через двадцать два дня сэр Филип скончался. Согласно известной истории, раненый, он отдал свою флягу другому изувеченному солдату, со словами: "Тебе она нужнее, чем мне" (Thy need is greater than mine).
Филип Сидни был похоронен в лондонском соборе Св.Павла (16.02.1587). Еще при жизни для многих англичан поэт стал символом идеального придворного: образованный, ловкий - и в то же время, щедрый, отважный и импульсивный. Эдмунд Спенсер увековечил его как одного из самых блестящих представителей английского рыцарства в своей элегии Astrophel, одном из величайших произведений английского Возрождения.
При жизни поэта его произведения не печатались, будучи известными узкому кругу почитателей. В 1591 году графиня Пемброк собрала воедино и издала сочинения брата.
Самым первым биографом Сидни стал его школьный товарищ и друг Фульк Гревил.
В 1590 вдова поэта вышла за Роберта Деверо, графа Эссекса, несостоявшегося шурина Сидни, родив ему троих детей.
Один из участников т.н. "Ржаного заговора" (1683), Алджернон Сидни, приходился внучатым племянником сэру Филипу.

( некоторые портреты перечисленных персонажей )

Некоторые сонеты Филипа Сидни.
Л.И.Володарская. Первый английский цикл сонетов и его автор.
Л.И.Володарская. Первая английская поэтика.

Пока Пенелопа вязала носки,
Еженощно их вновь распуская,
На том берегу быстротечной реки
Одиссей повстречал Навсикаю.

Навсикая сказала ему: "Одиссей!
Возвращение - лишь полумера.
Оставайтесь со мной - быть вдвоём веселей.
Почитаем друг другу Гомера."

И стекла со страниц типографская мзда,
Надорвав путеводные нити,
И магнитною стрелкой морская звезда
Задрожала в грудном лабиринте,

И рискнул Одиссей сделать медленный вдох
И, забывшись в прекрасной атаке,
Опроверг каноничность сюжетных ходов...
А тем временем там, на Итаке,

( что же тем временем происходило на Итаке )

(с) Зимовье зверей

Годовщине операции по предотвращению террористического акта, более известного как "Пороховой заговор" (05.11.1605), под руководством вражеского диверсанта Гвидо Фокса, посвящается :-))

"God gives not kings the style of gods in vain,
For on the throne His sceptre do they sway;
And as their subjects ought them to obey,
So kings should fear and serve their God again.
If, then, ye would enjoy a happy reign,
Observe the statutes of our heavenly king,
And from His law make all your laws to spring.
If His lieutenant here you would remain,
Reward the just, be steadfast, true, and plain;
Repress the proud, maintaining aye the right;
Walk always so as ever in His sight,
Who guards the godly, plaguing the profane;
And so shall you in princely virtues shine,
Resembling right your mighty King divine."

Апологетика "божественного права королей" во всей красе. Написано Яковом I, которому, согласно мнению специалистов, в прошлом году решивших провести эксперимент и взорвать точную копию здания Парламента, должно было оторвать голову и откинуть ее не менее чем на 100 метров в сторону. Стихотворение было сочинено для старшего сына, принца Генри Фредерика, скончавшегося в 1612 от порфирии, но после "перешло по наследству" к его младшему брату, будущему Карлу I, который свято уверовал в отцовские воззрения на природу монаршей власти.

Встречала такую точку зрения: заговор был подстроен министром короля, Робертом Сесилом, чтобы припугнуть парламентариев и вынудить их предоставить Короне желаемые субсидии. Другие исследователи склоняются к мнению, что Сесил узнал о деятельности заговорщиков-католиков, планировавших убить Якова и принца Уэльского и посадить на трон дочь короля, Елизавету (куда собирались деть второго сына, Карла, так и не поняла), и позволил заговору шириться, дабы в подходящий момент "накрыть" веселую компанию с поличным. Предположительно, один из заговорщиков, Френсис Трешем, решил анонимным письмом предупредить своего родственника, барона Монтигла, что снег в башка попадет чтобы тот не ходил пятого числа на заседание парламента. Добросовестный лорд отнес записку министру, соответствующие меры были предприняты, и взрыва не произошло, заговорщики были схвачены и казнены.

Вообще-то, этот отрывок из "Вольпоне" Бена Джонсона о приживалах, но по сути, ИМХО, подходит.

Боюсь влюбиться в самого себя,
В свои великолепные успехи,
Похожие на почки в цвете. Кровь
Вдруг заиграла; сам не знаю как,
Шальным стал от удачи. Мог бы вылезть
Из собственной я кожи, как змея, -
Так гибок стал. О, приживалы - это
Свалившаяся с неба драгоценность,
Не то что дурни, олухи земные.
Жаль, не считают это ремесло
Наукой, и притом первейшей. Все,
Кто каплю мозга в голове имеют,
На этом свете - только приживалы,
Одни крупнее, а другие мельче.
Но все ж не тех имею я в виду,
Кто овладел пустым искусством светским
Кормиться у чужих: живя без крова,
Семьи, забот, они слагают враки,
Чтоб распотешить слух своих кормильцев,
Иль, чтоб их небо ублажить и чрево,
На кухню тащат дедовский рецепт
Каких-то соусов; не тех собачек,
Которые, хвостом виляя, ластясь,
Стараются ухмылкой и поклоном,
Поддакнув лорду, сдув с него пылинку,
Добыть кусочек пожирней. Мне мил
Лишь тот блестящий плут, кто может разом
Взлететь и опуститься, как стрела;
Прорезать воздух с быстротой кометы;
Взметнуться ласточкой; быть здесь и там,
Вдали и близко - все одновременно;
К любым событьям нрав свой приспособить
И маску изменить быстрей, чем мысль!
С таким искусством человек родится,
Не учится ему, а применяет
Как чудный дар, самой природой данный, -
Вот это настоящий приживал.
А прочие годятся им лишь в слуги.

Приведенные ниже вирши написаны студентами родного филфака и уже давно выложены на официальном сайте факультета. Перечитала - и нахлынули воспоминания о первом курсе, когда все было необычно, а из-под груды учебников и конспектов еще виднелись полные оптимизма глаза студентов, когда казалось, что диплом - это так далеко и неправда, а душу не покидала надежда выучить все-все-все :), когда многие и многие часы были потрачены на прочтение всякого-разного в университетской читалке куда позже меня могла загнать только КРАЙНЯЯ нужда...

( Read more... )