?

Log in

No account? Create an account

snorri_di

маркиз де Ришелье

« previous entry | next entry »
Jun. 12th, 2010 | 11:48 pm

Жан-Батист Амадор де Виньеро дю Плесси, , маркиз де Ришелье (8 ноября 1632 - 11 апреля 1662)



Второй сын Франсуа де Виньеро, маркиза де Понкурле, младший брат второго герцога де Ришелье. Как и старший, изначально предназначался к церковной карьере, по какой причине был пожалован аббатством в Мармутье. После смерти кардинала, назначившего опекуном внучатых племянников их тетку герцогиню д'Эгийон, Амадор был избавлен от необходимости принимать сан. Он получил титул маркиза де Ришелье, солидный доход и доступ в самое блистательное общество. Согласно Альфреду Бонно-Авенану, именно этого племянника особенно привечала герцогиня, отчасти благодаря сходству с кардиналом - внешностью и характером мальчик, определенно, пошел в дю Плесси.

Тем не менее благоразумие и осторожность отказали ему, когда, в возрасте двадцати лет, он женился на пятнадцатилетней Жанне де Бовэ, дочери камеристки Анны Австрийской (согласно легенде, именно мадам де Бовэ приобщила 14-летнего Людовика XIV к любовным утехам). Брак состоялся против воли тетки, считавшей этот союз мезальянсом, и напоминал скоропалительную женитьбу герцога де Ришелье, также вопреки желанию опекунши. Однако, в отличие от брата, Амадор связал себя узами Гименея, руководствуясь не желанием насолить тетке, а глубокой любовью.

Вот что пишет об этом событии в своих мемуарах Великая Мадемуазель, дочь Гастона Орлеанского и неугомонная фрондерша:

«6 ноября 1652 года при дворе случилось происшествие, менее важное, чем арест кардинала де Реца, но также наделавшее много шуму: брак маркиза де Ришелье, брата герцога, с мадемуазель де Бовэ, дочерью старшей камеристки королевы. Этот мальчик был хорошо сложен, молод (двадцать лет), очень умен и смел, но выращен в возвышенности, обычной для баловней судьбы. Его старший брат бездетен и очень болезнен. Так, славное наследство принадлежало и все еще принадлежит ему, но в гораздо меньшей степени, чем прежде, так как мадам д'Эгийон, владеющая большей его частью, лишила его всего, чего могла. Эта свадьба удивила весь свет. Как бы ни была весела и любезна эта девочка, она не столь красива, чтобы превзойти все соображения, которые он должен был иметь.

<...> Все, что можно после этого сказать, это то, что если бы кардинал де Ришелье мог с того света увидеть, до чего пал его дом, то думаю, что те, кого он преследовал, были бы этим в достаточной мере отомщены».


Герцогиня бросилась к королеве и кардиналу Мазарини с просьбой разорвать этот союз, но, несмотря на благосклонность правителей, старания ее не увенчались успехом: все формальности были заблаговременно улажены молодыми, и повода для расторжения брака не обнаружилось. Тогда мадам д'Эгийон принудила племянника отправиться в Италию, в тайной надежде на то, что разлука охладит пыл Амадора. Но и это не помогло. Вернувшись в Париж, маркиз поругался с теткой, обвинив ее во всех смертных грехах. Та, в свою очередь, отказалась от управления состоянием своих непослушных племянников.

Если герцог отличался прижимистостью и своего старался не упустить, то его младший брат был лишен умения разумно распоряжаться своими финансами. В результате он и его все разраставшееся семейство оказалось на грани бедности. Тогда Амадор отправился просить прощения у тетки, слезно умоляя помочь ему и его детям не впасть в нищету. Герцогиня предложила старшему племяннику отдать брату должность генерала галер, в обмен на денежную компенсацию или очередной пост, украсивший бы и без того длинный список титулов и званий молодого вельможи. Несмотря на огромные богатства и отсутствие собственных детей (что делало маркиза и его отпрысков наследниками герцога де Ришелье), Арман не позволил родственным чувствам уступить собственной скаредности.

Мазарини, вызвавшийся стать посредником в этом деликатном семейном деле, получил от герцога следующий ответ:

«Монсеньор,

Если предложение, которое мне сделали в пользу господина маркиза де Ришелье, могло бы чем-то способствовать величию моей семьи, я пожертвовал бы не только 500 000 ливров, но и все свое богатство, и даже жизнь. Но если Ваше Преосвященство призадумается над моим стремлением продать должность за ее истинную цену, чтобы завершить примирение, которого вы так желали и которое дало бы мало выгод моему брату, нанесло мне ущерб в силу всех причин, которые имеются у меня для того, чтобы не предпочитать его интересы собственным, я надеюсь, что Ваше Преосвященство не сочтет его частную выгоду препятствием, которое помешает соглашению, которое я заключил с мадам герцогиней д'Эгийон, и не разорвет его, так как наше примирение уже ничто не будет властно разбить.

Если бы господин маркиз де Ришелье осознавал свои подлинные интересы, он не стоял бы так упорно за это притязание, которое для меня совершенно оскорбительно, а скорее бы старался, ведя себя совершенно противоположным образом, обязать нас защищать его иными средствами, менее убыточными для сохранения нашего дома, который вам так дорог, как это знает весь свет и как он еще узнает по разрешению, которое Ваше Преосвященство получит от короля, на продажу моей должности по ее настоящей цене, чтобы завершить наше примирение, так как лишь отказ, который мне могли бы в этом дать, был бы способен разорвать его…

Итак, я надеюсь, что Ваше Преосвященство не откажет мне в этой милости и не соизволит подумать чего-либо, могущего нанести мне ущерб, так как оно знает, что я более, чем кто-либо, Монсеньор,

Ваш покорнейший и преданнейший слуга
герцог де Ришелье».


Тем не менее, в результате ловких дипломатических маневров Мазарини в добровольно-принудительном порядке добился от герцога оплаты долгов брата и ежегодной земельной ренты в 20 тысяч ливров. К этому воспомоществованию кардинал присовокупил патенты капитана королевских замков Версаль и Сен-Жермен.

Эти должности маркиз де Ришелье занимал сравнительно недолго: вскоре он скончался, не дожив семи месяцев до своего тридцатилетия. Его супруга, так и не оправившаяся от утраты, пережила его всего лишь на год. От этого брака родилось двое сыновей и три дочери, и все они остались на попечении герцогини д'Эгийон.

Хотелось бы сказать несколько слов о старшем из них, Луи-Армане (1654-1730). Случилось так, что он влюбился в Мари-Шарлотту де Ла Порт, дочь Гортензии Манчини и своего кузена герцога де Ла Мейере и - благодаря браку с племянницей кардинала-министра - Мазарини. Ссылаясь на родство, отец девушки отказал претенденту, и тогда молодой Виньеро похитил возлюбленную из монастыря Сен-Мари-де-Шайо, бежал с ней в Антверпен, где они и обвенчались. В обществе этот поступок восприняли спокойно: дело в том, что муж Гортензии страдал нервным расстройством - со всеми вытекающими из этого последствиями для собственной репутации. Как писала мадам де Севинье графу Бюсси-Рабютену: "Как можно не потерять терпение, имея дело с таким безумцем?" (1682)

Link | Leave a comment | Share

Comments {2}

(no subject)

from: anonymous
date: Jun. 15th, 2010 06:31 pm (UTC)
Link

кроме любовной интриги, мало чем примечательный господин. дядя был намного колоритнее.

Reply | Thread

Сноррь

(no subject)

from: snorri_di
date: Jun. 16th, 2010 07:21 am (UTC)
Link

Интересные люди там появлялись через поколение :-)

Reply | Parent | Thread